Личная страница Нины Прибутковской
рассказы
о себе, любимой
телевидение
театр
рассказы
рассказики
гости

пишите письма
о себе, любимойтелевидениетеатррассказырассказикигости

Парад молодости в Москве

Плачущий вокзал, люди на лакированной дождем платформе, фигуры их, подчиненные пристающему ветру, муж среди людей, все потянулось назад, в прошлое.

Расшалившееся от тепла небо гнало вниз солнечные лучики. Лучики наперегонки бежали на землю, зеракалили стекла окон, заигрывали с людьми, ласкали их лица.

Верочка тащила с вокзала тяжеленный чемодан. Потная, с грязными волосами, в плаще, который казался нелепостью среди полуголых тел. Высоченные каблуки усиливали мучения, подошвы ног горели. На полусогнутых ногах тащила Верочка чемодан шагов семь-восемь, ставила его, стонала, потом меняла оттянутые грузом руки и отрывала ношу от тротуара. Единственным желанием было — не встретить знакомых. Стыдно сказать, но денег на такси не было. Опасалась Верочка и соседок около подъезда.

— Господи, благодарю тебя. — На лавочках пусто. Прижавшись к стене дома, чтобы из окон не наблюдали, добралась до двери подъезда. Двумя руками приподнимая чемодан, разместилась в лифте, сунула ключ в замок: — Господи, ты еще не оставил меня: дома — никого!

В квартире, как и на улице, хозяйничали солнечные лучики. В квартире было тихо, чисто. Верочка сошла с каблуков, прошлепала по комнате, села на диван и расплакалась. На запыленном лице слезинки прокладывали коричневые дорожки, мочили подбородок и шею.

Всхлипнув в последний раз, прошла в спальню, открыла шкаф и опять заплакала. Так, не снимая плаща, босиком, бродила она по квартире и плакала, чумазая, растрепанная.

Вычертим длинный-предлинный отрезок времени, крестиком пометим сегодняшний Верочкин день, отложим от него год и еще чуть-чуть. Придорожье выстроилось, как на парад. Деревья, кусты, зеленые ковры чередуются перед Верочкиными счастливыми глазами. Серый асфальт послушно прячется под банановое "Шевроле". Музыка из магнитофона льется тонизирующим напитком. Верочка зрителем смотрит себя в крутом ролике. Судьба презентовала ее. Им дано четыре дня, но какими они будут!!! Верочка верит в собственные силы. От заданного деления продвинемся на год раньше.

Верочка и муж в машине "Жигули" модель номер шесть мчатся в Москву. Придорожье, асфальт, музыка. К данному делению на отрезке Верочка чувствует себя никак. Верочке двадцать два года, у нее все в порядке с внешностью. Внешность можно было продать подороже, но мы хотим как лучше, а получается, как всегда. В результате, она не стала фотомоделью, манекенщицей, актрисой, телеведущей, в результате, она вообще никем не стала, вообщем-то ее это не раздражает, но скука скучная, и единственным светом в конце тоннеля служит квартира, которую муж обещал купить, чтобы Верочка могла избавиться от единственного врага в своей жизни — свекрови. А там хоть продавщицей в магазин. Молодая, красивая, не пропадет.

Здесь же, только тремя часами позже, произойдет главное событие в жизни Верочки. Парад молодости в Москве

На шумной родственной свадьбе в Москве Верочка познакомилась с Борисом Андреевичем. Борис Андреевич был типичным папиком. Одно в нем было нетипично, он был президентом нефтяной компании. Как попал он в лоно этой обыкновенной московской свадьбы? Видимо, судьба! Судьба лично для Верочки. И Верочка решилась эту судьбу принять.

Двадцатидвухлетние женщины не привыкли удивляться успеху у мужчин. Все было, как положено, у Бориса Андреевича текли по подбородку слюни и слабли мышцы ног. В голове Верочки работал калькулятор.

Борис Андреевич был, слава богу, в том возрасте и состоянии, когда не приходится считать минуты в постели. Страсти к нему Верочка, естественно, не испытывала, но до отвращения дело не доходило — это был успех!

Два раза он приезжал к ней в ее Город, снимал в валютной гостинице невообразимый номер, и в этом номере Верочка предавалась чувству собственного превосходства над миром. Один раз Верочка ездила к нему в Москву и там, еще в более роскошном номере, наблюдала, как может любить мужчина женщину, если его грамотно сводить с ума.

Через месяц они должны были ехать на Канары. И тут Верочка поняла: будем брать, и могла объяснить кому угодно, почему до Канар, а не позже.

А теперь сдвинемся вправо, ближе к тому времени, когда и произошло основное событие. Подняли крышку сиденья, уложили чемодан.

Все выглядело отъездом в город Курск к родственникам. Верочка поцеловала мужа, сказала, где брать чистые рубашки, объяснила, почему нельзя надевать те рубашки, которые подарила свекровь, и попросила не перекармливать дочку апельсинами.

— Чего ты оставила в этом долбаном Курске? — не понимал муж, но отпускал. Чем меньше понятия в женщинах, тем спокойнее живется.

Москва каждый раз ошеломляла Верочку великим течением жизни.

Купим квартиру на Садовом кольце, а загородный дом — в Красной Пахре , все будет как у людей. Много Верочка о Москве не знала, но из интервью со знаменитостями о престижности понятия имела. И потом, не Москву приехала она завоевывать, а Бориса Андреевича, завоевывать по всем правилам военной науки, внезапным наступлением. Ну, вот и добрались до основного деления на отрезке событий.

— Нет! — сказал Борис Андреевич и опустил голову, забрав руку Верочки к себе на колено. Уж очень любил эту худенькую хрупкую девочку, сколько лет прожил, сколько баб было, какие высоты брал, а сердце, видно, действительно механизм неотлаженный, выкидывает фортеля в неподходящее время, и черт знает по каким поводам. — Я тебя люблю!

— Не смей так говорить! — Верочка так разволновалась, что гладенькая шейка заиграла нервными пятнами. Коленки, которые призваны мир сводить с ума, в беспомощном испуге стучались одна о другую. — Я ехала, я решилась!

Главный упор Верочка делала на то, что там — уже порваны нити, Туда - возврата нет. Из-за любви к нему, Единственному. Она просто умрет, просто ляжет и не встанет. Никогда... Учти — Ни-ког-да!

Руку пришлось выдернуть. Что еще за ласки?

— Да! — сказал Борис Андреевич и, прогнувшись в спине, плетьми повесил руки на колени. Так скрючило, никакой массаж не поможет.

— Да! — повторил он мысль, принадлежащую только ему.

Холодок страха прошелся по Верочкиному плечу. Горло опоясал удушливый компресс, лицо коробила неприятная маска злости. Верочка не могла допустить, чтобы злость изуродовала ее милое приветливое личико, поэтому, дернув плечиком, вскочила и побежала к выходу. Не думала она, что папиков брать так трудно!

Борис Андреевич, махнув шоферу: "За мной!", побежал догонять Верочку.

Москва не торопилась принимать: "Ты все еще не наша".

— Ничего, — сказала Москве Верочка, — моей будешь, вместе с твоим пузатым Андреичем.

И решилась на мудрый шаг: ночь любви без проблем!

Ах, что это была за ночь! Верочка выложилась, вымоталась, выработалась. Праздник удался! Верочка чувствовала: противник теряет опору за опорой. Еще немного, и объект сдастся на милость победителя.

Утром он долго целовал ее, шептал: "Моя, моя..."

Вот сейчас Верочка почувствовала по-настоящему — добилась своего!

К вечеру все решится, и поэтому отпустила его по делам без вопросов. Всего на два часа. Два часа, и они вместе всю жизнь!

Верочкину усталость можно было сравнить с усталостью шахтера. Она заснула, проснулась не через два, а через три часа, слава богу, Борис Андреевич запаздывал, приняла ванну, заказала в номер завтрак, успела привести себя в порядок и тут только спохватилась, что Борис Андреевич никак не едет. Привычная к его проблемам, которые возникали каждую минуту, меняя планы, она, в ожидании, включила телевизор, потом заказала себе кофе в номер, потом это стало уже надоедать, тем более, что день клонился к концу, а она все сидела и сидела в номере. Заточение какое-то. Она набрала его рабочий телефон.

Женский голос ответил: "Борис Андреевич вылетел на Урал, просил передать, что будет не раньше, чем через месяц".

— Он не уехал! — закричала Верочка — Он в Москве. Дайте мне его уральский номер телефона, я имею право.

— Борис Андреевич никаких указаний не давал! — ответил голос.

Верочка лежала на спине в гостиничном номере, широко раскинув обессилевшие ноги. Слезы уже разъели кожу лица, а она все плакала и глотала соленую горечь. Откуда-то появился расплывчатых очертаний образ и склонился над Верочкой. Верочка смотрела фильм о незнакомой женщине. Женщина стирала в ванной мужские носки.

— Дайте постирать! — попросила Верочка.

Женщина мотнула головой и так отпихнула Верочку плечом, что Верочка чуть не опрокинулась на спину.

— Вас Борис Андреевич накажет за меня! — мстительно сказала Верочка. Женщина не ответила, стирает и стирает.

— Я очень рада, что вы такая никакая, — сказала Верочка, — ему легче будет вас оставить, ведь я победила всех женщин, которые были рядом с ним, а теперь мне осталось победить только вас, но это совсем просто, просто тьфу и пальчиком растереть.

Женщина схватилась за живот, как будто бы боль схватила, и стала хохотать истошно, как на показ.

Верочка била, таскала женщину по квартире за длинные волосы. Женщина хохотала и кричала: "Ой, щекотно мне!"

Верочка чуть с дивана не упала, какие ужасы могут сниться.

Верочка прожила в гостинице три дня. Никто ее не гнал, не спрашивал, когда уедет. Прощаясь с Москвой, Верочка лбом прижалась к оконному стеклу. Наступление сорвалось. Парад не состоялся.

* * *

наверх
Copyright © 2000-2007 Н.Ю.Прибутковская
Created by GraphitPowered by TreeGraph