Личная страница Нины Прибутковской
рассказы
о себе, любимой
телевидение
театр
рассказы
рассказики
гости

пишите письма
о себе, любимойтелевидениетеатррассказырассказикигости

Февральская революция в отдельно взятой душе

Сергеев любил Аллу лет десять, пятнадцать, не меньше. Возможно и больше, ведь любовь началась еще в школе... Хотите послушать описание школьной любви? Не надо. Вы же знаете, насколько все одинаково, когда в одну прелестницу местного масштаба влюбляются почти все мальчишки, и те, кто рубит в математике, и те, кто умеют думать только в спорте, и те, кто вообще ни о чем не умеет думать, кроме как об Этом.

У прелестницы тут же формируются стервозные задатки, которые потом путешествуют с ней же по жизни. Вырисовывается один разъединственный Счастливчик, остальные тайно сморкаются в занавески. Остальные несут по жизни комплекс неразделенной любви, и этим комплексом уродуют жизнь мимо проходящих женщин. Счастливчик добивается своего и тоже идет по жизни, но с другим комплексом, комплексом Победителя, и тоже уродует жизнь мимо проходящих и ненадолго прилегающих женщин, ну а сама школьная прелестница остается с ребенком от Счастливчика, но без комплексов, потому что главный комплекс женщины в том, что она пытается избавиться от комплексов. Именно в таком виде, с ребенком и без комплексов, Сергеев обнаружил свою любовь где-то через четыре года после окончания школы. К сожалению, Сергеева не отпустило, он с глубоким сожалением понял, что любит ее и не просто любит, но боготворит. Потом начались цветы, звонки, ожидания у подъезда, которые закончились ровно в тот день, когда она, смущаясь от собственной жестокости, сказала ему: “У меня есть мужчина! Я его безумно люблю!“

Это “Безумнолюбие“, которое досталось в который раз не ему, отозвалось в душе Сергеева привычной мукой. Мука была настолько тяжела, насколько ее можно было вынести. Сергеев выносил, но собственное “безумнолюбие“ не прекращалось. Он не женился. Женщины были, и можно сказать, даже чаще всего одна, и почти постоянная, и, если говорить точнее - совсем постоянная, не будет же Сергеев по пальцам считать всякие мелочные ситуации, в которые каждый мужчина попадает как муха на клейкую бумагу. Была Соня, добрая женщина, хрупкая, романтичная. Не понимал Сергеев, почему бы ему не жениться на Соне, и сама Соня этого не понимала, но как женщина по-настоящему интеллигентная, скрипачка и еврейка - она таких вопросов не задавала. Тихо-тихо ходила на аборты, собираясь рано утром и оставляя Сергееву записку, что ему кушать на обед, а что - на ужин. Ненавидел себя Сергеев за Соню и очень ее жалел, но копаться в своей душе не хотел. Раз так живем, значит так и есть, жили бы по-другому, так и разговор был бы другим.

Эпоха счастья началась внезапно и совсем не весной. Кто сказал, что именно весной обостряются запахи, цвета, желания? Вот вам рядовой февраль. Колючий ветер, темное, как замусоленное ведро небо и дырявое, к тому же. Темнота в небе, серость на земле и ничего опознавательного в душе. Какая разница, куда шел Сергеев в тот февральский день, который в жизни просто не засчитывается? Какая разница, куда мы все идем - можно вообще никуда не ходить, если в этот день ничего не случается. А у Сергеева случилось: он встретил Аллу. В традициях литературы любых народов, когда герой встречает героиню через пять лет после каких бы то ни было отношений, следует писать: она заметно сдала, и дальше описывать в каких местах и как именно, героиню потерло время. Возможно, и в случае с Аллой можно было бы составить подробный реестр уходящего времени, если бы Сергеев заметил. Но Сергеев не заметил никаких изменений. Для Сергеева она была по-прежнему великолепна, ведь не будет же никакой безумец утверждать, что герцогиня де Альба, или все та же популярная среди населения Джаконда - стареет. Классика есть классика, и она всегда прекрасна. Сергеев не задумывался над тем, почему вдруг Алла проявила к нему интерес. Не комплексовал по поводу двух предшественников, ему было не до того. Он собирался к Алле в гости. Это был эпохальный день. Возможно, где-то глубоко на севере сдвинулись льды, на южном полюсе резко сузилась озоновая дыра, и обнаружились новые открытия в области биоэнергетики. Сергееву было весело! Лет десять, по меньшей мере, ему было по всякому- легко, тяжело, приятно, зло, опять легко, но не весело. “Веселья час“ поется в песне, да где же, где набрать этого веселья на целый час?!

Сергеев брился. Сергеев принимал душ. Сергеев брызгался из пульверизатора. Сергеев надевал рубашку и повязывал галстук. Соня хотела помочь ему в сборах, дополнительное открытие в области биоэнергетики давали Соне какие-то тревожные импульсы. Импульсы светились в ее глазах и улыбке. Сергеев Соню не замечал, во всяком случае, не больше, чем помазок для бритья или вешалку для рубашки. Уходя он вдруг спинным мозгом понял, что больше не вернется, а если вернется, то только за вещами. Сергеев повернулся к Соне, крепко обнял ее и стал целовать, как целуют сестер, матерей перед долгой разлукой, в лоб, в щеки, опять в лоб.

- Что ты, что ты! - зашептала Соня, ты еще вернешься, все будет хорошо.

Но Сергеев не в силах был больше оставаться в этой жизни, он шагнул через порог и в момент этого летящего в пространство шага почувствовал себя невесомым.

Дальше следует абзац, где полагается со всеми подробностями и в деталях описать что покупал Сергеев по пути к дому Аллы, как общался с продавщицами в винном отделе, в парфюмерном магазине, на улице с продавщицами цветов, с мамашей, выгуливающей малыша в коляске, с бомжом, заснувшим около остановки, с шофером такси, с колли, гуляющей около Аллиного подъезда, с хозяином колли, с женщиной в лифте.

Женщина просила нажать тот же самый этаж и позвонила в ту же самую квартиру… Это был вечер... Это был вечер! Свечи. Музыка. Разговоры. Желания. Опять музыка. Сергеев ждал удобного случая, чтобы сказать Алле: вся моя жизнь, это ожидание твоей любви. Я не знаю, почему мне нужна именно твоя любовь, но знаю точно, что - твоя. Что же касается работы и денег, то это для меня не проблема, вон Соня вполне довольна. Тут он подумал про Соню, рассердился, и совсем некстати вспомнил про нее еще больше, посочувствовал ей как человек человеку, и обрадовался лишний раз, что не завел с ней детей, потому что у него теперь будут дети от Аллы. Тут же его опять осенило светлой радостью и он с удовольствием звякнул фужером о фужер Подруги. Ее глаза блестели как два фонаря на одном столбе, от нее исходило знакомое женское тепло, которое обворачивает мужчину как елочную игрушку в слой ваты. Сергеев сидел и ждал окончательного Счастья! Счастья не наступало. Душа Сергеева парила где-то рядом, постоянно размениваясь на мелочи!

- Что же ты не соберешься никак? - возмутился душой Сергеев, я жду этого единственного неповторимого мига, а ты все мельтешишь...

- У тебя уже все было! - ответила Душа.

- Что было, что было?! - я же только в мечтах!..

- Мне все равно как у тебя было, в мечтах, или наяву, но ты прожил этот момент счастья вместе со мной, два раза одно и тоже я проживать не намерена!

- Лети, сволочь, - сдерживая слезы приказал Сергеев, и подбросил душу к потолку, - Лети!

- Душа рванулась вверх, ударилась о люстру, и рухнув вниз, свернулась клубком и, что самое ужасное, задремала... Сергеев тормошил ее, бил, подкидывал - все напрасно.

Веселье покидало Сергеева, как отходящая душа покидает бренное тело. Веселье уходило ввысь, а тело оставалось на земле и даже ниже, ниже самого Сергеева.

Очнулся Сергеев в спальне. Сквозь шторы радостно сиял солнечный свет, приглашая желающих к дальнейшей жизни. Сергеев посмотрел на женщину, лежащую рядом и не узнал в ней Аллу. Рядом с ним на животе, уткнувшись лицом в подушку, по супружески обыденно спала Татьяна. Сергеев пошевелился в ужасе. Татьяна проснулась, потянулась обнять Сергеева, и поцеловав его в нос, вздохнула совестливо:

- Нехорошо получилось!

Сергеев извинился, встал из незнакомой постели и, не замотав на шее шарфа, нырнул в синюшное утро. Утро, как полагается февральскому, - было серым и ветряным. Ветер яростно приникал к голому треугольнику на груди Сергеева. Сергеев шел быстро, то и дело поскальзываясь на застывших после оттепели лужах, смешно взмахивая руками. Со стороны могло показаться, что он непрерывно возмущается. Сергеев пришел домой, открыл дверь ключом, Соня выбежала в прихожую. Сергеев стоял, уткнувшись в Сонино плечо, и отдыхал от мечты. Соню тошнило, как тошнит женщин в начале беременности, и она с ужасом думала о том, что школу в их районе не могут достроить вот уже семь лет!

наверх
Copyright © 2000-2007 Н.Ю.Прибутковская
Created by GraphitPowered by TreeGraph